Испытатели поневоле: боевая радиация под Петербургом

Тема: ВМФ, Происшествия, Статьи

С молчаливого согласия ответственных за безопасность населения министерств и не видящих дальше колючей проволоки экологов военный полигон на Ладожском озере становится излюбленным местом отдыха петербуржцев. По местам, где радиоактивный фон в 1300 раз превышает номинальные значения, а историческая правда щедро замешана на советских мифах, прошла собственная экспедиция Военное.РФ.

Случайная встреча


Иногда удается оказаться в нужном месте в нужное время. Так вышло и с этой историей, которая берет свое начало в августе 2015 года, спустя ровно 60 лет после заражения уникальной природы крупнейшего в Европе пресноводного озера радиоактивными веществами - тупиковой ветвью развития оружия массового поражения.

В один из солнечных августовских вечеров на пирсе в приладожском поселке Владимировка, откуда начинают свой путь паломники Коневецкого монастыря, прогуливался в ожидании закатного света ваш покорный слуга. И совершенно случайно стал невольным слушателем диалога между вернувшимися со святого острова туристами и продавцом свежекопченой рыбы.

- Не укачало?, - вежливо поинтересовался торговец, демонстрируя дары Ладоги.

- Привыкшие уже, мы и на Соловках бывали, а там идти поболее будет. Но и у вас красот насмотрелись: в монастыре были, к Конь-камню ходили. Не успели только на Варгосы, где корабли какие-то, а жаль, - посетовали путешественники.

- И слава Богу, что не дошли. Радиация там.

Налетевший с озера порыв ветра поднял воздух пыль и приглушил доносившиеся обрывки беседы, но и услышанного было достаточно. "Корабли", "радиация" - очередные "военно-морские истории", придуманные для отпугивания туристов от неосвоенных Коневецким монастырем мест или за мифом действительно скрывается история?

Беглый поиск в сети подтвердил, что хотя бы одна часть сказанного - правда. Вытянутые силуэты кораблей в бухте у мыса Варгосы были видны на любом спутниковом снимке. Подписи к ним в разной последовательности изобиловали фразами "ОПАСНО", "Радиация", "Направление-15". Неудивительно, что уже спустя неделю по вытоптанным тысячами паломников дорогам Коневца, вооружившись дозиметрическим оборудованием, бодро двигалась группа журналистов, на время переквалифицировавшихся в экологов.

Мыс Варгосы, бухта затонувших кораблей

Часть пути пришлось проделать по живописному побережью, прыгая с одного отесанного ветром и волнами камня на другой, часть - проплыть на надувной лодке, распугивая недоверчивых балтийских нерп. Швартовка к покореженным бортам найденных в бухте кораблей была, мягко сказать, волнительной. Острые края старого металла так и норовили найти уязвимое место в бортах мотаемой ветрами лодочки. Наконец, первая высадка и первые замеры.

Норма. 0,22 мкЗв/ч - высветилось на экранчике дозиметра. На палубе, в рубке, при входе в трюм. Везде значения не превышают нормы. Превозмогая бурлящую Ладогу, гребец отводит свое утлое суденышко от борта ранее грозного корабля и ведет к следующему. Норма, норма, берег, сухая сменная одежда и путь назад. Миф о радиации на Коневце развеян.

Но ведь дыма без огня не бывает? Что за таинственное "Направление-15", которое связывают с Варгосами? Ответ нашелся в архивах печатных СМИ - о секретных разработках Военно-морского флота писали еще в 2002 году. Так незатейливо ученые моряки назвали работы по изготовлению боевых радиоактивных веществ (БРВ), в просторечье - "грязной бомбы". Правда, проводились они отнюдь не на Коневце, а на Васильевском острове в Ленинграде.

Один из научно-исследовательских институтов, владевший территорией в районе Шкиперского протока, занимался созданием дешевого оружия массового поражения из отработанного топлива АЭС. По сути, растворенные в кислоте радиоактивные изотопы планировалось распылять в виде аэрозоля над живой силой противника. Впоследствии такое оружие было признано неэффективным и разработки его свернули, сконцентрировавшись на более классических, но гораздо более быстродействующих ракетах и бомбах. Ученые выяснили, что "грязными" радионуклидами нельзя мгновенно остановить наступающие орды неприятеля, они надолго превращают в пустыню пораженные территории и, распространяясь через воду и почву, могут нанести удар по своим же гражданам спустя многие и многие годы.

Но тогда, в 50-е годы, над мощной страной Советов витали идеи мощного оружия. И в атмосфере строжайшей секретности из Ленинграда потянулись караваны с грузом смертоносных ампул.

Проследить их путь спустя полстолетия оказалось непросто. Ответ, как водится, подсказал случай. Информация, заключенная в цифрах и названиях вроде "в/ч 99795", "Объект 230 ВМФ" и "Ладожский полигон", случайно обнаружилась в редком сборнике воспоминаний "Человек из эпицентра", повествующий о службе выдающихся людей, положивших свою жизнь в подразделениях особого риска. По военному кратко изложенные сведения о проводимых испытаниях боевых радиоактивных веществ моментально дали пищу для размышлений и указали направление действий. За подробностями пришлось идти к очевидцам событий полувековой давности.


Несмотря на долгие годы, прошедшие с момента работы испытателей и атмосферу военной тайны, в которой проводилось заражение территорий Ленинградской области и Карелии, остались еще люди, в чьей выдающейся памяти сохранились имена и подробности деятельности военных на островах Ладожского озера. Через обширную сеть контактов в ветеранских организациях, накопившихся за годы журналистской работы, удалось связаться с одним из сотрудников того самого "Объекта 230 ВМФ", капитаном 1 ранга в запасе Анатолием Куцковым.

Три года испытаний


Его рассказ развеял туман мифа о ладожских опасностях и превратил отрывочные сведения о военных полигонах в цельную картинку, достойную учебников истории. Прежде всего, паломники Коневецкого монастыря могут спать спокойно. Никакой радиации на острове не было, а базировался там полигон химических войск.
"Путаница скорее всего идет от того, что главенствовал на Коневце полковник Дворовой - впоследствии первый командир "Объекта 230 ВМФ", как раз таки работавшего с радиацией", - пояснил Куцков.
А затопленные корпуса кораблей у мыса Варгосы - история совершенно другого порядка. Наследником химического полигона стал так называемый "НИИ 400", испытывавший морское оружие - торпеды и мины - при воздействии эксплуатационных и аварийных нагрузок. Смертоносные "клинки" флота подвергали вибрациям, влиянию взрывной волны и механических ударов, имитировали вблизи них складские пожары. В результате - полная бухта истерзанных снарядами и осколками боевых кораблей.

Радиоактивная же история "Объекта 230 ВМФ" в это время вершилась совсем в иных местах. Оказалось, что испытания созданных в Ленинграде БРВ были поручены основанной в 1953 году войсковой части 99795. Территориально она располагалась на берегу Ладожского озера, буквально в нескольких километрах от густонаселенного Приозерска. В целях безопасности и секретности проводимых работ, опыты с боевыми радиоактивными веществами было решено проводить на островах так называемого Западного архипелага - Хейнясенмаа, Макаринсаари и Мёкерикке, удаленных от побережья на несколько десятков километров. Для отпугивания обладателей особо любопытных глаз, охранять полигон поручили отдельному дивизиону кораблей и судов ВМФ.

Для просмотра хронологии нажимайте на стрелку или выбирайте события в календаре.

На самих островах развернулось бурное строительство: возводились казармы, лабораторные корпуса, виварии для подопытных животных, площадки для проведения взрывных работ, наблюдательные вышки. В качестве испытательного стенда для проведения стрельб к группе островов Хейнясенмаа пригнали трофейный немецкий эсминец "Кит", тут же переклассифицированный исследователями в опытовое судно.

Испытывали оружие массового поражения на собаках, кроликах и мышах. Возле клеток с животными ученые разливали радиоактивные вещества и на расстоянии наблюдали, как скоро наступит смерть испытуемых. Там же изучали и способы противодействия радиации, обкатывали лекарства на случай будущих атомных катастроф.

Параллельно военные работали над средствами доставки БРВ к цели. Заряды с радиоактивными аэрозолями взрывали на борту "Кита", на островах архипелага Хейнясенмаа и на акватории возле Мёкерикке.

Всего за три летних сезона с 1953 по 1955 год советские военные подвергли природу Ладожского озера заражению, ликвидация последствий которого легла на плечи сотен последователей, потребовала участия крупнейших оборонных предприятий и принятия нетривиальных решений.

Пройтись по радиоактивному полигону


По мнению Анатолия Куцкова, усилия военных и время сделали свое дело - сегодня острова безопасны. Но журналист тем и отличается от обывателя, что верит только своим глазам. Тем более, что в памяти еще свежим пятном отпечатались воспоминания о совершенном несколько лет назад многодневном походе по Чернобыльской зоне отчуждения, где, несмотря на все усилия ликвидаторов, остались очень и очень опасные для пребывания места.

С тех самых пор и начались бесконечные выезды на острова в погоне за радиоактивными тайнами, которые скрывались за бушующими просторами Ладоги, километрами дорог и труднодоступными скалистыми берегами.

Для просмотра маршрута экспедиции нажимайте на стрелку или выбирайте события на карте.

Туманное и полное неизвестности субботнее утро группа петербургских журналистов, объединенных общими интересами к оставленным военными загадкам и желанием увидеть последствия опасных исследований своими глазами, встречала в ладожских шхерах. Позади - почти 250 километров асфальта и вьющихся со змеиным изяществом грунтовок, впереди - 150-метровые глубины под килем арендованного катера и долгожданные исследования.

- На Хейнясенмаа? Отвезем, но обратно вернуться будет трудно - ветра усиливаются, - предостерегает доброжелательная хозяйка причала, откуда с первыми лучами солнца должна отправится экологическая экспедиция.

- Часто туда туристов возите? - аккуратно интересуемся знаниями об истории островов.

- Летом, конечно, спрос есть. Места там красивейшие, но на маленьких островках какие-то испытания были, говорят радиация, цезий, который непонятно как определять приборами. Но это ерунда, там еще когда военные стояли, браконьеры охотились и рыбачили. И ничего. Потом металл оттуда таскали и сдавали, много брошенного было. Не боитесь идти? - вспоминает Анна, раздающая спасательные жилеты.

Каменистая банка между островами Хейнясенмаа и Макаринсаари

С заверениями, что нам к опасностям не привыкать, отчаливаем. Спустя два часа лавирования катера в плотном тумане между внезапно возникающих из воды камней, перед глазами возникают очертания цели. С собой два дозиметра, способных измерять гамма- и бета-излучение, две надувные лодки для перемещений между небольшими скалистыми островками и недельный запас провизии на случай резкого ухудшения погоды.

Рассвет на самом большом острове архипелага, Хейнясенмаа, оглашается шумом туристических стоянок. С южного берега, скрытого лесом, слышны звуки топоров и работающих бензопил. К соседней бухте швартуется крупный по ладожским меркам баркас с надписью "Норд" на борту. Спустя полчаса там вырастает многоголосый палаточный лагерь, над просыпающейся Ладогой проносятся гитарные аккорды и обрывки припевов популярных песен. Интересно, знают ли гости, что они пришли отдохнуть на бывший радиоактивный полигон?

Туристы на острове Хейнясенмаа

Впрочем, дозиметры на Хейнясенмаа действительно молчат. Тревожный нарастающий писк прибора впервые раздался только на Макаринсаари, скалистом острове, покрытом переломанными бурей деревьями и плотной порослью кустарников. Едва носы двух надувных лодок коснулись побережья, эхо событий полувековой давности дало о себе знать. Среди зарослей в нескольких метров от уреза воды вьется вросшая в мох ржавая колючая проволока, местами валяются выцветшие щиты с предупреждениями. Если не знать, что они должны отпугивать любопытных изображением трилистника радиации с надписью "Радиоактивно", можно пройти мимо, не бросив на сгнивший металл даже мимолетного взгляда.

На природе следы пребывания человека всегда привлекают внимание. На Макаринсаари то и дело под ногами попадаются гильзы от гладкоствольных охотничьих патронов 12 калибра. Значит, браконьеры, о которых говорилось на большой земле, до сих пор наведываются на зараженные территории. Словно в подтверждение этих умозаключений, между двух вывороченных из земли корней мелькают заячьи уши. Серый зверь, не чувствуя опасности, заинтересованно наблюдает за группой экспедиционеров и только услыхав тревожный писк дозиметра, срывается с места.

На месте, где только что пробежал ушастый, дозиметр фиксирует первое пятно заражения. Без существенных откровений - до 1 мкЗв/ч, всего лишь троекратное превышение нормы. По мнению экологов, с которыми удалось переговорить перед стартом, такие показатели не представляют опасности при непродолжительном визите на зараженную территорию, но жить там не стоит однозначно.

В лесной зоне острова Макаринсаари

Таких локальных пятен на Макаринсаари нашлось много. Но к источнику реальной опасности экспедицию, уже не в первый раз за время проведения расследования, вывел случай. Прочесав остров вдоль и поперек, пробираясь с наполненными фототехникой рюкзаками по живописному, но труднопроходимому рельефу, группа путешественников вышла на его северо-восточную оконечность. Здесь, созерцая открывшийся напротив пейзаж острова Кугрисаари с чернеющим посреди скальной стенки отверстием штольни, было решено передохнуть. Внимание привлек очередной лежащий на земле знак радиационной опасности, соседствующий с парой симпатичных грибов того вида, которые рачительные хозяева солят на зиму в трехлитровых банках.

Попытка сфотографировать столь контрастный натюрморт была прервана истерическим визгом дозиметра. Крепкие грибки, словно сошедшие со страниц микологического учебника, росли на добрых 51,5 мкЗв/ч. Пятно заражения раскинулось на площади порядка четырех квадратных метров и тяготело к расщелине между камнями, заполненной грунтом. Вот так, пытаясь найти последствия смертельных военных испытаний в глубине острова, можно упустить радиацию буквально в нескольких шагах от уреза воды.



Первая находка оказалась судьбоносной, указав, на какие места стоит обращать внимания при прогулках с дозиметром в руке. Спустя несколько минут, потраченных на перемещение сквозь узкую протоку, отделяющую Макаринсаари от двух безымянных скальных островов, участники экологической экспедиции разбрелись в поисках характерных трещин, в которых могла сохраниться от вымывания радиоактивная почва. Результаты не заставили себя долго ждать. Несколько локальных пятен, где фон достигал значений от 2 до 37,9 мкЗв/ч, были обнаружены моментально.

Сомнения о необходимости обнародования результатов исследований, то и дело возникавшие на этапе подготовки к экспедиции, после увиденного на Безымянных островах отпали. Еще на подходе к архипелагу эта земля манила выбрать ее в качестве места базирования. Тихая протока для швартовки, напоминающие Онежское озеро пейзажи вылизанных волнами камней, уютные полянки под сенью деревьев и уединенность среди популярных у туристов островов. Вот только участки с зараженной полвека назад почвой были разбросаны столь щедро, что безопасную стоянку выбрать было бы невозможно. Одно из костровищ, оставленных неосторожными визитерами, находилось в паре шагов от невидимой опасности. Люди приезжали сюда, ловили рыбу, жарили ее на костре, сложенном из выросших в радиоактивной земле деревьев, собирали ягоды и грибы, внешне ничем не отличимые от найденных в любом другом лесу. Может они не знали о существовавшем здесь полигоне, а может просто посчитали рассказы о нем одной из многочисленных карельских легенд.

Пейзажи Безымянных островов

Добраться до следующей загадки архипелага, рукотворной штольни острова Кугрисаари, в тот же день не позволила коварная ладожская погода. Налетевший ураганный ветер, принесший с собой крупные капли дождя и метровые волны, заставил срочно ретироваться обратно к лагерю на Хейнясенмаа. Только что спокойное озеро устроило двум маленьким суденышкам встряску, заставившую налегавших на весла гребцов вспомнить морское творчество Эрнеста Хэмингуэя.

Тьму рукотворного тоннеля, пробитого в скальном массиве Кугрисаари, фонари экспедиции осветили лишь на следующий день. Ночь прошла под музыку завывающего ветра и песен беззаботных туристов из соседнего лагеря. Штольня оказалась "чистой". Небольшое превышение нормы, на которое услужливо указал работающий без отдыха дозиметр, можно было связать с естественными показателями скальной породы, даже на набережных Невы в Петербурге демонстрирующей повышенный радиационный фон.

Штольня на острове Кугрисаари

Что отличает Кугрисаари от других островов архипелага - это местами сохранившиеся треугольники с угрожающими надписями. На каждой второй пластине остались отметины от дроби тренирующих меткость охотников, но несколько деревянных треног все же устояло на иссушенных ветрами "ногах". Висящие в воздухе, а не прячущиеся во мхах обрывки колючей проволоки дополняли картину. Внутри таких условно огороженных зон, однако, существенных превышений обнаружить не удалось, там таилась другая опасность. Из расщелин камней на подносимый дозиметр бросались змеи, оставляя на пластиковом корпусе следы клыков и ядовитый налет. Активность пресмыкающихся, выбравшихся под теплые солнечные лучи, существенно замедлила и так небыстрое обследование зараженных территорий.

Несмотря на опасность ощутить на себе действие смертельного яда в пяти часах пути от ближайшего медучереждения, изучение острова было продолжено. Результат оказался неожиданным даже для самых смелых ожиданий. На границе леса и плавно спускающейся к воде скалы, на ничем не примечательном месте, молчащие приборы вдруг взвыли непрекращающимся писком.

Предупреждающие знаки на острове Кугрисаари

Здесь, на небольшом уклоне поверхности, стекающая дождевая вода подмыла почву между камнями и открыла участок, по опасности с лихвой перекрывающий все увиденное до сих пор. Поблизости одиноко валялся выцветший до желтизны предупреждающий знак. А на экране дозиметра с ужасающей непосредственностью росли цифры.

Зараженная территория заняла пространство диаметром в пять метров, центром которого был заросший валун, окруженный клочками размытого грунта.

- 22 мкЗв/ч, 34, 55. Кажется, здесь действительно опасно. Что у вас? - увлеченно констатировал один из участников поездки.

- Здесь, возле камня, уже больше 80 мкЗв/ч! Попробую положить на грунт, - откликнулся обладатель второго дозиметра, пристраивая прибор на влажную землю.

- Сколько?

- Странно, на земле 17,4, хотя стрекочет пуще прежнего, - откликнулся экспериментатор.

- А куда пропала запятая? Приглядись, это же не 17,4, а все 174 мкЗв/ч! - эмоционально воскликнул наблюдавший за замерами автор этих строк.

Замеры на острове Кугрисаари

Цифры на маленьком экранчике неумолимо росли. Действительно, речи о значениях меньше сотни мкЗв/ч, когда прибор еще мог показывать дробную часть числа, уже давно не шло. Перемещаемый по грунту дозиметр выдавал значения от 300 до 400 мкЗв/ч, то есть норма радиационного фона была превышена в 1300 раз! Такого наши приборы не фиксировали даже на зараженном металле в городе-призраке Припять.

Невидимая опасность


На обратном пути с островов разговоры были только о найденном на Кугрисаари пятне. Сколько еще таких мест с невидимой опасностью найти не удалось? Какие последствия ждут туристов, по незнанию переночевавших вблизи очага радиации?

Ответы дал Владимир Чупров, руководитель энергетической программы самой известной в мире экологической организации "Гринпис".

- Каковы нормы фона радиационного излучения? - первый вопрос должен был дать точку отсчета для использования полученных на Кугрисаари данных.

- Обычно природный фон, который считается безопасным и при котором сформировалась жизнь на суше, составляет до 30 микрорентген в час или до 0,3 микрозиверт в час. - откликнулся в переписке специалист.

- Сколько нужно находится возле очага заражения с уровнем излучения 350 мкЗв/ч для получения вреда здоровью? - обратился к экологу ваш покорный слуга, памятуя обеспокоенность экспедиционеров после 20-минутных замеров среди невидимой опасности.

- Если находиться в очаге с уровнем экспозиционного облучения 350 микрозиверт в час, то получение пороговой величины 1 милизиверт (1000 микрозиверт) в течение года, которая составляет предел эффективной дозы для населения в соответствии с нормами радиационной безопасности, наступит примерно через три часа.

- Чем может усугубиться эта опасность?

- Если к внешнему облучению добавится внутреннее (например, вдохнуть частичку с повышенным уровнем радиации), то расчеты будут другими. Далее нужно оценить, какие это радионуклиды, как быстро они выводятся, и какова в итоге была полученная доза внутреннего облучения. При этом нужно помнить, что внутреннее облучение в данной ситуации опаснее внешнего.

- Что случается при превышении годовой нормы?

- Превышение предела техногенной дозы в 1000 микрозиверт в год автоматически не ведет к каким-то последствиям для здоровья. Принято считать, что с получением этой величины человек попадает в зону риска. В соответствии с нормами, после превышения этой дозы начинаются так называемые детерминированные эффекты, то есть вредные эффекты носят не случайный характер, а случаются 100% и их масштаб зависит линейно от мощности полученной дозы. При небольшом превышении 1000 микрозиверт в год раковые болезни или тем более летальный эффект вряд ли возможны. Но по мелочи, что-то незаметное на первый взгляд, начнет происходить.

Остров Кугрисаари

Какую же дозу получали советские военные, работавшие на расстоянии вытянутой руки с боевыми радиоактивными веществами? Сколько из них не дожило до своей заслуженной пенсии?

Летописец части №99795 Анатолий Куцков уверяет - за время испытаний и в ближайшее время после них умер только один человек. Им стал командир морского буксира МБ-81 лейтенант Брусов. Трагическая гибель офицера произошла в результате аварии. Во время перегрузки тяжелого свинцового контейнера с радиоактивным веществом с буксира на опытовое судно "Кит" оборвался изношенный стальной строп. От удара о палубу буксира вылетела закрывающая транспортный контейнер свинцовая пробка, разбилась находящаяся в нём стеклянная ампула с БРВ и смертоносная жидкость выплеснулась на руку офицера.

Он скончался спустя полтора года лечения в госпиталях. Большинство же испытателей уходило из жизни в возрасте около шестидесяти лет или за шестьдесят, а некоторые живы и поныне.
"Не буду скрывать – в ряде случаев причиной смерти участников испытаний была онкология легких и, не будь в их жизни тесных контактов с радиоактивными веществами, они, возможно, прожили бы на этом свете дольше. Но те дозы облучения, которые мог бы получить даже не имеющий защитных средств человек при контакте с распылёнными в воздухе БРВ во время этих работ много меньше дозы, вызывающей острую лучевую болезнь, требующую госпитализации. А испытатели работали в противогазах и в прорезиненных химкомплектах или одноразовой спецодежде – телогрейках, ватных штанах, сапогах", - подчеркнул в своем ответе Куцков.

Военная уборка


История о последствиях для испытателей смертельного оружия в рассказе ветерана "Объекта 230 ВМФ" плавно перетекла к разговору о ликвидации результатов этих опытов. Удивительно, но борьба с радиоактивным заражением ладожских островов затронула гораздо больше судеб людей, организаций и потребовала гораздо больших усилий от ее исполнителей, чем сами испытания перспективного оружия.

Знак радиационной опасности на острове Макаринсаари

Знаменитое выражение гласит: "пока гром не грянет, мужик не перекрестится". Так вышло и с Ладожским полигоном. После завершения активной фазы исследований острова всего лишь обнесли колючей проволокой, щедро разбавив знаками радиационной опасности. Более того, остров Хейнясенмаа долгое время служил не только местом проведения опытов, но и местом охоты и рыбной ловли не страдающих радиофобией сотрудников полигона - членов коллектива военных охотников №175. Посторонних же лиц от зараженных территорий архипелага отгоняли принадлежащие войсковой части катера. Без охраны стоял только самый удаленный от побережья остров, Мёкерикке, сберегаемый от нежелательных визитеров лишь бурными водами озера.

Все изменилось после Чернобыльской катастрофы 1986 года. Панический страх невидимой радиоактивной опасности, распространившийся в советском обществе, заставил по новому взглянуть на брошенные посреди Ладожского озера земли.

Наибольшую опасность представлял лежащий без движения эсминец "Кит", трюм которого был под завязку заполнен отравленной водой. В процессе разрушения и без того немолодого корпуса судна тонны радиоактивных веществ могли оказаться в озере - главном источнике питьевой воды огромного Ленинграда.

Толчком к решению о дезактивации брошенных территорий оказалось письмо, написанное одним из испытателей в ЦК КПСС. В сжатые сроки к островам была направлена экспедиция сотрудников медико-радиобиологического отдела полигона, которые констатировали - на островах сохраняется фон, превышающий нормы по гамма-излучению в 5-10 раз и по бета-излучению в сотни и тысячи раз.

Для просмотра хронологии нажимайте на стрелку или выбирайте события в календаре.

Когда доклад с результатами оказался у руководства страны, на самом высоком уровне было принято решение – работы по подъему и эвакуации "Кита" поручить Военно-морскому флоту, а рекультивацию зараженных островов – Министерству обороны.

Основная нагрузка по сухопутной части программы легла на плечи сотрудников 195-го отдельного Отряда специального назначения, который был создан в 1988 году как подразделение профессиональной аварийно-спасательной службы 12 Главного управления МО для ликвидации последствий возможных аварий с ядерными боеприпасами.

Для усиления оперативной группы на полигон были откомандированы два расчета Групп разведки и оценки масштабов аварии (ГРОМА) из войсковых частей того же 12 ГУ МО. Их усилиями были организованы расчеты радиационной разведки и дозиметрического контроля, созданы пункты сбора радиоактивных материалов. Они же организовали материально-техническое обеспечение проводимых работ, сделали заявки на недостающие материалы и оборудование.

В задачи первого этапа вошло также согласование сроков и маршрутов транспортировки личного состава и техники на острова и между ними, уточнение результатов проведенной катером химслужбы Ленинградской военно-морской базы радиационной разведки.

Базировались ликвидаторы на острове Хейнясенмаа в специально оборудованных автомобильных прицепах. На Макаринсаари, куда военных доставляли катерами, был возведен разделённый на две зоны пункт санитарной обработки, представлявший собой обтянутый полиэтиленовой пленкой каркас из деревянных брусков. Из тех же материалов на острове построили настил, на котором проводилось заполнение собранными радиоактивными материалами металлических контейнеров и последующая их погрузка на десантные корабли.

Погрузка жилого модуля на малый десантный корабль

Параллельно с этим военные пытались понять, не распространилось ли заражение на соседствующие с архипелагом острова: Рахмансаари, Верккосаари, Воссинансаари, Ялайансаари. Обследование подтвердило: несмотря на опасную близость полигона, земля там чистая.

Ситуация на островах, где военные работали с боевыми радиоактивными веществами, такой радужной не была. Одна из историй, записанных Анатолием Куцковым со слов непосредственного участника событий, наглядно демонстрирует, почему до сих пор здесь остаются пятна сильнейшего заражения почвы.

Оказалось, что тяжелые – в несколько сотен килограммов – свинцовые контейнеры с БРВ от места выгрузки грузовыми стрелами катеров на берег к месту работ доставляли санями–волокушами на конской тяге. Однажды такие сани наехали на валун и перевернулись. Контейнер открылся, находящаяся в нем стеклянная ампула с опасным грузом разбилась и все ее содержимое вылилось на землю.

Для рядовых военнослужащих ликвидации последствий испытаний была адским трудом. На необорудованной территории с неровным рельефом местности, усеянной гранитными валунами, военные работали фактически вручную. Основными инструментами были ломы, кирки, лопаты и носилки.

Недоступные для ручной разборки кирпичные фундаменты здания лаборатории и водонапорной башни, а также клетки вивария на острове Макаринсаари разрушались взрывами. Незагрязненные остатки деревянных построек сжигались.

Элементы строительных конструкций, обломки взорванных фундаментов, поверхностные слои почвы лопатами грузились на носилки, доставлялись на площадку сбора и загружались в металлические контейнеры. Доставленным на остров автокраном их грузили на борт десантного корабля и переправляли на площадку временного хранения, а после - в могильники радиоактивных материалов.

Участки локального загрязнения до конца не вычищались, их огораживали колючей проволокой и отмечали знаком радиационной опасности.

Сохранившиеся ограждения зараженных территорий

Сложности у ликвидаторов возникли на острове Мёкерикке. Старый финский бункер на возвышении острова во время проведения испытаний буквально превратили в радиоактивное кладбище – в него складывались все загрязненные отходы: использованные средства защиты, тара, сохранившиеся после взрывов осколки. Покидая остров, вход в бункер заложили кирпичной кладкой, впоследствии разрушенной рыбаками.

После полной зачистки подземного укрепления и прилегающей территории от опасного мусора, перед ликвидаторами встал вопрос - что делать дальше? Излучение бетонных стен и потолка зашкаливало, а по самым грубым прикидкам для снижения его интенсивности до допустимых значений было необходимо снять со стен бункера слой бетона толщиной не менее 10 сантиметров. Сколоть на огромной – около 200 квадратных метров - площади такой слой финского бетона, от которого "зубило отскакивало со звоном", было практически невозможно. На месте было принято решение замуровать вход. Его закрыли стеной толщиной более метра из гранитных валунов, скрепленных цементным раствором.

Если для работы с зараженной землей островов требовалась только слаженность бойцов-ликвидаторов и контроль личной безопасности, то для спасения Ладоги от лежащего на грунте опытового судна "Кит" в 1990 году пришлось создавать специальную экспедицию.

В ее состав входили 19 кораблей, катеров, судов и плавсредств – буксиры, водолазные судна, торпедоловы, танкеры, наливная баржа, мусоросборщик, понтоны, транспортный плавучий док. В работе были задействованы специалисты восьми организаций, производственные мощности "Кронштадтского морского завода", "Балтийского завода", а численность ликвидаторов на отдельных этапах доходила до 500 человек.

Спустя год около западного берега Хейнясенмаа была оборудована база экспедиции - два плавучих причала, к которым доставили комплекты рейдового оборудования, понтоны и 600 метров бонового ограждения. В это же время военные гидрографы отыскали в окрестностях острова участок глубиной 10 метров и ровной поверхностью дна для проведения доковой операции.

Полузатонувший "Кит"

Транспортный плавучий док, в котором "Киту" предстояло отбыть в свое последнее плавание, оборудовали сваренным из стальных листов исполинским поддоном для сбора жидких радиоактивных отходов. Параллельно под корпус опытового судна завели соединенные с понтонами стропы, а верхнюю палубу и надстройки "Кита" покрыли несколькими слоями самотвердеющего на воздухе полимерного состава, снижавшего уровень бета-излучения от судна почти на два порядка (в 100 раз).

Очевидцы вспоминают, что грязный и ржавый, производивший прежде мрачное впечатление "Кит" стал весёлым и нарядным - затвердевший состав был яркого оранжевого цвета. Этим же составом в профилактических целях покрыли и стенки плавдока.

Немало сил ликвидаторы потратили на откачку воды из трюмов бывшего эсминца. Несмотря на все усилия, уровень воды в кормовом и машинном отделениях долгое время не понижался. Под воду отправили телеуправляемый подводный аппарат и группу водолазов. Осмотр показал - корпус испещрен трещинами и пробоинами. На их заделку с помощью подводной электросварки, а также с применением пакли и деревянных клиньев, ушла неделя работы.

Грязную воду из трюмов "Кита" откачивали в емкости двух танкеров, где ее пропускали через изготовленную на "Балтийском заводе" ионообменную установку. Очищенную воду принимала специально прибывшая водоналивная баржа. Смертельно опасная смесь из трюма "Кита" приводилась в состояние практически водопроводной воды, что любили демонстрировать исполнители работы, выпивавшие на глазах неверующих несколько стаканов очищенной жидкости. После недельной выдержки в водоналивном судне и повторного контроля воду сливали в Ладогу.

В июле 1991 "Кит" начали заводить в док. С этого момента начался отсчет инцидентов, каждый из которых мог свести на нет всю предыдущую работу. Едва корпус судна коснулся стенки дока, лопнул стальной канат, с помощью которого его затягивали внутрь лебедкой. Лебедку переоснастили, а для удержания судна по оси дока задействовали буксирный катер.

Уже после освобождения от понтонов "Кит" начал медленно тонуть и получил крен в 10 градусов на правый борт. Судно все же удалось протащить внутрь дока, но проводить его всплытие при наличии такого крена было нельзя. Ситуация стала критической. Для уменьшения крена было решено затопить цистерны левого борта , а стоящим у борта дока плавкраном развернуть за мачту "Кита".

Для просмотра ключевых координат судоподъемной экспедиции наводите курсор на отмеченные точки.

В довершение всех неприятностей пришло штормовое предупреждение. Поднявшаяся волна могла пагубно воздействовать на погруженный док с открытой аппарелью. Как назло, один из понтонов никак не удавалось оттащить от дока, а закрывать аппарель при этом было нельзя из-за угрозы ее поломки в случае попадания стропа понтона в зазор между корпусом дока и аппарелью. Для выяснения реального положения дел под воду спустили водолаза, который доложил, что аппарель свободна и ее можно закрывать. Док всплыл.

Для продолжения работы его перевели вокруг острова Хейнясенмаа к месту базирования экспедиции. После падения уровня воды в доке обнаружилась большая водотечность проржавевшего корпуса судна – подняли его вовремя. Еще немного и корпус "Кита" разрушился бы. По всей поверхности пораженного точечной коррозией днища сочилась вода, сливавшаяся в поддон.

Следующим этапом работ стала герметизация корпуса судна с целью подготовки его к выводу из дока на Новой Земле. Попытки заварить пробоины успехом не увенчались – проржавевший металл не выдерживал электросварки. Тогда коррозионные повреждения и пробоины стали заделывать с помощью стекловолокна и эпоксидного клея. Работа, начавшаяся на Ладоге, продолжалась во время перехода по внутренним водным путям вплоть до выхода в Белое море.

По прибытии к Новой Земле предполагалось вывести и затопить судно вместе с поддоном, на котором оно стояло. Но тут "Кит" вновь показал свой строптивый нрав. Как только поддон заполнили водой и начали погружение дока, бывший эсминец внезапно накренился на левый борт. При этом оторвалось 14 штанг крепления поддона к корпусу судна. Поддон с килевой дорожкой сместился относительно ванны дока и вернуть "Кита" на прежнее место стало невозможно.

Было принято решение обрезать оставшиеся 26 штанг и выводить судно из дока без поддона. Усилиями морской инженерной службы Северного флота "Кит" нашел свой покой в губе Черная на Новой Земле. Уже без происшествий его корпус заполнился водой и лег на грунт на глубине 4,4 метра с креном на тот же левый борт. Как и раньше на Ладоге, из воды выступали надстройки, часть верхней палубы и правого борта. Эпопея бывшего немецкого эсминца, а впоследствии опытового судна "Кит", завершилась, ознаменовав собой окончание работ по дезактивации островов Ладожского озера.

Визитеры с дозиметрами


Вывод Анатолия Куцкова, настоящего живописателя Ладожского полигона, прост: после завершения описанных работ серьезной радиационной опасности на островах Западного архипелага нет. Его данные заслуживают уважения, но неужели за минувшие годы не нашлось гражданских экологов, решивших самостоятельно проверить результаты большой военной уборки на Ладоге?

Оказалось, что были, и не одна. Летом 2012 к местам боевой славы "Объекта 230 ВМФ" отправились исследователи из института "Прикладная экология". По их данным, наибольшую опасность представляют острова Макаринсари и Безымянный №1 — там приборы зафиксировали уровень излучения в 250 и 650 мкР/ч соответственно (что приблизительно соответствует 2,5 и 6,5 мкЗв/ч).

Остатки финской фортификации на острове Мёкерикке

Но если подробности этого похода сохранились лишь в редких упоминаниях региональных СМИ, то организованная годом спустя экспедиция экологов "Зеленого креста", несмотря на отсутствие сенсационных результатов, прогремела на всю Россию. Как потом писали журналисты, освещавшие события июля 2013 года, серьезные превышения радиационного фона на островах не обнаружились. Экологи в своих заявлениях обратили внимание на уже существенно потраченные временем предупреждающие таблички, да потребовали от Министерства обороны проведения очередных тщательных радиационных исследований на Ладоге. Тем дело и кончилось.

Чтобы разобраться, как могли настолько разойтись показания профессионалов-дозиметристов и журналисткой экспедиции 2015 года, пришлось выйти на связь с несколькими участниками того похода. Оказалось, что за два года пейзаж островов сильно изменился. Во время визита экологов таблички с изображением знака радиационной опасности еще стояли на своих местах, между ними тянулась колючая проволока, ограждая большую часть территорий островов. А за ней экспедиция так и не побывала.
"Мы не пробирались за знаки, не было у нас такой задачи - обследовать огражденную территорию. Что там внутри, мы не мерили", - пояснил один из участников похода Сергей Аверьянов.
Все данные о радиационном заражении островов, собранные в 2013 году экспедицией, были переданы в госкорпорацию "Росатом". За их дальнейшей судьбой экспедиционеры не следили, подчеркнул другой собеседник, представитель северо-западного отделения "Зеленого Креста" Юрий Шевчук.

А ведь и спустя два года, в 2015, результаты их замеров принимают за основу для бездействия даже государственные органы, ответственные за обеспечение безопасности населения. Едва вернувшись с островов, из редакции Военное.РФ полетели официальные запросы всем ведомствам, способным прояснить - кто же ответит за военную экологию крупнейшего пресноводного озера Европы?

Пока бюрократическая машина переваривала острые вопросы о безопасности визитов к группе островов возле Хейнясенмаа, собственные экологические экспедиции редакции не прекращались. До конца вскрыть радиационные карты Ладоги должен был поход к Мёкерикке, который был вторым после уже посещенного архипелага основным местом проведения испытаний. Но добраться до него удалось далеко не сразу.

Долгая дорога к Мёкерикке


Все те же лица, все тот же причал, затерянный среди ладожских шхер. Августовское туманное безмолвие, в котором катер выходил к Хейнясенмаа, сменилось сбивающими с ног сентябрьскими ветрами. Их порывы проявили себя еще ночью, внезапно раскачивая несущуюся по приозерской трассе машину. Сомнения в успешности морского похода к Мёкерикке, который расположился в два раза дальше группы островов Хейнясенмаа, появились еще тогда. Спустя час после выхода в открытую Ладогу уверенность укрепилась - не дойдем. Заслушанный на причале прогноз на скорость ветра в 15 метров в секунду явно имел погрешность в меньшую сторону, а бьющие в борт катера валы заставляли концентрироваться исключительно на обеспечении собственного наличия внутри лодки.

Побережье Верккосаари

По иронии судьбы, как раз во время рассказа о былых беломорских приключениях на баркасе с глохнувшим дизелем, окончательно встал уже давно подозрительно фыркавший мотор экспедиционного катера. Полчаса работы веслами, реанимации движка, и экспедиция оказалась выброшена на берег Верккосаари. Этот остров находится поблизости от архипелага Хейнясенмаа и не менее популярен у туристов, а найденные обрывки колючей проволоки доказывают, что военные тоже не обошли стороной его скалистое побережье. Но два дня ползаний с дозиметром и обследований бетонных подземных укрытий на острове подтвердили данные военных от 1990 года - он чист. Его губительная сила радиации не коснулась.

Мёкерикке, тем временем, оставался далекой и недостижимой целью. Капитаны катеров в приладожских портах, все лето не ступавшие на берег, как один отказывались идти к дальнему острову в условиях сентябрьской непогоды. Поставить точку в собственном расследовании позволило знакомство с одним из петербургских производителей каркасно-надувных лодок. Несмотря на бушующие шторма, капитан 4,5-метрового катера согласился отправится в рискованное путешествие к удаленному острову.

Обычно гостеприимное озеро на сей раз вознамерилось противостоять экспедиции всей своей мощью. Стоило покинуть скрывающие от ветров шхеры, как созданный для скоростных прогулок катер словно бы оказался посреди кипящего котла. То взлетая на гребень волны, то проваливаясь в глубокие распадки между катящихся валов, лодка очутилась будто бы внутри одного из полотен живописца-мариниста Айвазовского. Несмотря на искусство капитана, одна из волн все же накрыла собой судно, всей своей массой вдавив в кресла членов экипажа и наполнив до краев внутрикорпусное пространство...



Изрядно пожеванную Ладогой экспедицию на берегу Мёкерикке встречали рыбаки, не ожидавшие в такую погоду прибытия кого бы то ни было со стороны открытой воды.

- Мы в такой ветер с острова не выходим, даже сети проверять опасно. Еще неделю шторма обещают! - поприветствовали путешественников с борта старенькой "Казанки".

- А сами как уходить будете? - спешно выкладывая фототехнику и дозиметры из герметичного контейнера, откликнулся автор этих строк.

- Нам никуда и не надо. Весь сезон тут живем в вагончике. Печка есть, генератор, продукты заранее завозим, - сообщили рыбаки.

Раньше времени рассказывать о цели экспедиции не хотелось, а тем более не хотелось пугать население острова радиацией, не проведя сперва своих замеров. Свернув беседу, экспедиционеры привычно разбрелись по побережью, обследуя каждый клочок земли. Поселение рыбаков на Мёкерикке соседствовало с огороженной традиционными грозными табличками территорией. Здесь желтые знаки радиационной опасности устанавливали основательнее - на две металлических опоры, крепко вкопанные между камнями. Посреди обнесенной территории, на высокой каменистой горе, раскинулись остатки финской фортификации - бетонные площадки артиллерийских орудий, ржавые тележки для подачи снарядов и закопанные в землю бункеры.

Для просмотра показаний дозиметра наведите курсор на окружность.

Возле входа в одно из подземелий наконец оживился дозиметр, молчавший с момента высадки на Мёкерикке. 1 мкЗв/ч. Обследование острова указало еще на несколько таких же пятен, но не более. Самый труднодоступный остров, территории которого коснулись тайны "Объекта 230", оказался и самым безопасным. Радиоактивные карты Ладоги раскрыты, но вопросов осталось еще немало.

Так кто же ответит за военную экологию?


Призвать к ответу за оставленную на Макаринсаари, Кугрисаари и Безымянных островах радиоактивную грязь можно было бы командование части под номером 99795, если бы не одно но. Директивой бывшего министра обороны Анатолия Сердюкова исследовательский полигон на побережье Ладожского озера был расформирован в 2012 году. В пресс-службе Западного военного округа подчеркнули, что даже в свои лучшие годы эта часть, хоть и находилась на территории округа, была подчинена напрямую центральным органам военного управления Министерства обороны.

Архивные данные подсказали, что руководило работами по БРВ на Ладоге 12 Главное управление МО РФ, ведающее вопросами "ядерно-технического обеспечения и безопасности". Но, очевидно, и в XXI веке свои секреты там хранят не хуже, чем во времена работы Ладожского полигона. Редакционный запрос, отправленный в управление на имя его начальника, полковника Сыча Юрия Григорьевича, спустя месяц так и остался без ответа.

Остатки военных ограждений

Но, если виноватых искать поздно, могут ли найтись неравнодушные к экологическим проблемам популярных туристических мест сотрудники контролирующих органов? Оказалось, что нет. Из карельского "Гидромета", ответственного за радиационный контроль воздуха, пришел ответ: "замеры проводятся только на Валаамской метеостанции, превышений норм нет".

"Роспотребнадзор" республики, одним из ключевых направлений работы которого является контроль за радиационной безопасностью населения, смог предоставить лишь данные о содержании радионуклидов в воде Ладожского озера. Все три места отбора проб, лежащие гораздо севернее зараженных островов, опасных значений не фиксируют. А вот "сухопутными" радиационными проблемами Западного архипелага, как признались в ведомстве, его сотрудники не занимаются.

Один из самых коротких ответов пришел в редакцию из регионального управления МЧС. Карельские спасатели, в число обязанностей которых входит "преодоление последствий радиационных аварий", сослались на результаты исследований все той же экспедиции "Зеленого креста", на основании которых сделали вывод о безопасности островов. Теми же словами открестились от проблем военного полигона в пресс-службе главы Карелии Александра Худилайнена.

Единственной госструктурой, в которой помнят о радиоактивной опасности, стала корпорация "Росатом".
"Согласно Государственному контракту с Госкорпорацией "Росатом" ФГУП "РАДОН" проводит Радиационное обследование островов Западного архипелага Ладожского озера (о. Кугрисаари, о. Макаринсаари, о. Хейнясенмаа, о. Ровелуото, о. Мекерикке, о. Безымянный 1, о. Безымянный 2).

Результаты радиационного обследования планируется использовать для разработки технологии реабилитации загрязненных территорий. Радиационное обследование островов будет завершено 31.11.2015 года".
Так дословно звучит письмо, полученное осенью 2015 года из пресс-службы атомного ведомства. Текст этого контракта, открыто размещенного на сайте госзакупок, позволяет оценить осведомленность чиновников "Росатома" о реальной обстановке на Ладожском озере.

"По результатам предварительного обследования (2001-2003 гг.) на терри­тории семи островов выявлено 25 участков радиоактивного загрязнения мест­ности общей площадью около 30000 кв.м. Максимальные выявленные значения, характеризующие уровни загрязнения в 2002 году, составляли: мощность экспозиционной дозы – 2500 мкР/час".

Результаты собственной экспедиции Военное.РФ демонстрируют более впечатляющие цифры, однако и на этот счет в конкурсной документации нашелся ответ. Отмечается, что конфигурация загрязненных участков могла измениться с течением времени "под воздействием естественных природных процессов миграции радио­нуклидов", которые могли привести к распространению радиоактивного загрязнения на прилегающие территории. Дополнительным фактором переноса радиоактивного загрязнения атомщики считают лесные пожары. Таким образом, делается вывод в документе, "проведенное ранее предварительное радиоэкологическое обследование не позволяет выявить реальные масштабы существующего на сегодняшний день радиоактивного загрязнения природных экосистем".

Чем закончилось новое обследование островов и когда все-таки начнется их рекультивация? Дать ответ на эти вопросы в "Росатоме" смогли только в марте 2016 года.

В отличие от военных дозиметристов и участников собственной экспедиции Военное.РФ, которые проводили все замеры "не отходя от кассы", специалисты "РАДОНа" увозили радиоактивную землю бывшего военного полигона в лабораторию. "Пробы грунта и растительности пришлось в полевых условиях паковать в полиэтиленовые пакеты, клеить номер шифра, и на катере переправлять на большую землю (в Приозерск), а оттуда - на спецтранспорте в московские лаборатории "РАДОНА", где осуществлялся радиометрический и спектрометрический анализ проб", - говорится в ответе "Росатома" на журналистский запрос Военное.РФ.

Изученные пробы специалисты классифицировали как 4-й класс удаляемых радиоактивных отходов, то есть предназначенных для размещения в пунктах приповерхностного захоронения. Сотрудники "РАДОНа", как и участники журналистской экспедиции, "площадных" загрязнений почвы не обнаружили, констатировав четко выраженную локализацию радиоактивных пятен. "Специфика распределения радионуклидов характеризуется их сосредоточением в мхах и лишайниках, а также в слое почвы на отдельных участках глубиной не более 20 см", - пояснили в "Росатоме", уточнив, что уровень загрязнения был признан "невысоким".

Проблема федерального значения


В 2008 году была утверждена Федеральная целевая программа "Обеспечение ядерной и радиационной безопасности на 2008 год и на период до 2015 года", только из общероссийского бюджета затребовавшая более 124 млрд рублей. В числе мероприятий ее первого этапа заявлялось "проведение неотложных работ по обеспечению безопасности остановленных ядерно и радиационно опасных объектов".

Получается, что колоссальные средства, направленные на решение проблем Ладожского полигона, почти семь лет обходили его стороной. И сегодня, когда впору было бы делать заявления о финале "зачистки" островов, проведя работы с использованием составленных после "большой уборки" карт военных дозиметристов, завершено лишь их очередное обследование. Точку в нем атомщики ставили уже в условиях штормового карельского ноября.

А сколько еще туристов наберет за одну ночевку свою годовую норму облучения, пока от анализа результатов специалисты перейдут к реальным действиям? Поинтересоваться этим должны были бы и в МЧС, и в Роспотребнадзоре, сотрудники которых обязаны следить за радиационной обстановкой на подконтрольной территории. Руки у них, как и у правительства Карелии, полностью развязаны Законом Российской Федерации "О государственной тайне", запрещающим засекречивать экологические сведения, но даже это не сдвинуло с места неповоротливые ведомства. Тем более, что в "Росатоме" ответственность за будущее Западного архипелага переложили именно на представителей власти. "В настоящее время отчет, подготовленный специалистами ФГУП "РАДОН" (по результатам обследования 2015 года - ред.), позволяет органам государственной и муниципальной власти получить полную картину радиоэкологической обстановки на островах и принять на его основании соответствующее решение о дальнейших действиях", - сообщили автору этих строк в атомном ведостве.

Наступил 2016 год, а с ним и миллиардные бюджеты новой федеральной программы. Когда ее обсуждали в Правительстве, руководитель "Росатома" Сергей Кириенко много говорил о необходимости наконец разобраться с советским наследием.
"Ключевой вопрос заключается в том, что предметом этой федеральной целевой программы являются накопленные отложенные обязательства за 70 лет существования атомной отрасли, в первую очередь Советского Союза. Основной объём этих отложенных обязательств – это, конечно, отходы, наследие, оставшееся от реализации атомного проекта Советского Союза, в первую очередь военного атомного проекта, потому что самые большие отложенные обязательства формировались в первые годы (конец 1940-х – начало 1950-х, 1960-е годы), когда, естественно, вопрос стоял о безопасности страны и отложенные обязательства откровенно перекладывались на будущие периоды".
Планы новой программы по реабилитации загрязненных территорий глобальны - до 2030 года предполагается зачистить свыше 4200 тысяч кв.м. опасных земель. Но если, как это произошло с заказом на радиационную разведку, Ладожский полигон отложат на финал 14-летней программы, любителям карельской природы все же придется раскошелиться на пополнение списка своего снаряжения дозиметрами.

Сергей Северин

P.S.: Редакция благодарит своих датских и шведских коллег, проект журналистов-расследователей Scoop Russia за всестороннюю помощь в подготовке этого материала.

Вы работали на островах Ладожского озера? Вы что-то знаете про радиоактивные полигоны Советского союза? Вы участник истории? Позвоните или напишите нам с пометкой "Сергею Северину", оставив координаты для быстрой связи или воспользуйтесь анонимной формой. Гарантии ст. №41 Закона о СМИ.